Демократия.Ру




Демократия поощряет большинство принимать решения по вопросам, о которых большинство не имеет никакого представления. Джон Саймон


СОДЕРЖАНИЕ:

» Новости
» Библиотека
» Медиа
» X-files
» Хочу все знать
Демократия
Кому нужны законы
» Проекты
» Горячая линия
» Публикации
» Ссылки
» О нас
» English

ССЫЛКИ:

Рейтинг@Mail.ru

Яндекс цитирования


18.08.2019, воскресенье. Московское время 08:29

Синяя куртка

Романов П.

Перед самыми выборами в земельный комитет приехал какой-то человек в синей куртке и лаковых сапогах с большими усами и бритым круглым подбородком.
Он пришел на выборы в школу, и все, недоброжелательно косясь на него, спрашивали друг у друга:
— Чей-то такой?
— Да, говорят, Андреев сын, что выписался из общества лет двадцать назад и уехал в Севастополь.
— Кум из слободки его встречал там. Вроде как в жандармах, говорит, служил.
— Похоже на то. Куртка-то синяя.
— Там его знают, что он за птица, жить нельзя, вот он и прилетел сюда.
— Ну, да у нас долго не заживется.
— Много этих прощелыг шляется. Лучше бы ноги поскорей уносил отсюда.
Приезжий что-то говорил с лавочником, председателем совета, стоя у окна в передней части школы, где стоял стол для президиума совета. Все молчали и следили за ним подозрительными и недоброжелательными взглядами.
— По усам видно, с какого чердака кот, — сказал кто-то.
— Главное дело — куртка синяя. Синего сукна, окромя жандармов, никто не носил.
— Петлички спорол и думает провести. Нет, брат, не на простачков напал.
Вдруг все повернули головы: к председательскому столу подошел незнакомец, постучал карандашом, как бы требуя тишины, и с минуту постоял в ожидании полного успокоения, посмотрел рассеянно на отдушник, на стенные часы, потом на свои часы, вынув их из жилетного кармана.
Наступила полная тишина. Взгляды всех обратились на незнакомца.
— Ровно к присяге собрался приводить, — сказал сзади негромкий голос. — Взять бы его да от стола в три шеи...
— Товарищи! — раздался громкий, спокойный и уверенный голос незнакомца. — Я потребую на пять минут вашего внимания, и затем мы приступим к выборам.
Задние толпой подвинулись вперед и тесным полукругом без шапок, как перед чтением манифеста, остановились перед столом.
— Я здесь родился, вырос, ваш земляк и вот теперь приехал поработать на родине. В такое трудное время каждый обязан.
— Бреши, бреши... — сказал сзади негромко кузнец.
— Принимаете вы меня в свое общество? Мужики хотели было промолчать, но так как незнакомец, говоря это, остановился взглядом на Федоре, стоявшем в полушубке с прорванным плечом, тот, почти против воли, потому что как-то неловко было не ответить, раз к нему обращаются, сказал неохотно:
— Что ж, милости просим.
— Отчего же не принять... — сказали остальные уже совершенно против воли и только потому, что один сказал и молчать было неудобно. Даже кузнец, который от печки в ярости погрозил кулаком Федору, и тот сказал:
— Очень даже рады будем...
— Вот у вас затевается земельный комитет. Дело для вас новое, и я не откажусь помочь.
— Убирайся ты к черту лучше, пока есть время, — проворчал опять кузнец так, что ближние оглянулись на него.
— Много таких помощников... — сказал угрюмо печник, обращаясь к шорнику, с которым они оба жались на уголке лавки.
Рядом с незнакомцем стал лавочник.
— Предлагаю собранию кандидатуру товарища Ломова на должность председателя комитета.
— Просим... — неожиданно вырвалось у Федора, и он, испуганно оглянувшись на кузнеца, махнул рукой и сел на дальнюю лавку.
— Вот дьявол-то! — сказал кузнец и почти со злобой крикнул: — Просим.
Федор со своей лавки увидел уже несколько кулаков.
— Его с первого слова надо бы по шеям отсюда гнать, а они голос за него подают, — сказал шорник печнику, который совсем нехотя сказал свое «просим» и теперь с ненавистью поглядывал на Федора.
— Да что ж там говорить: синяя куртка, дело ясное.
— Вишь, словно начальство какое... карандашом еще стучит, — говорили в дальнем углу.
— Привык командовать-то...
— У нас не покомандует, — сказал Андрюшка, сидя на лавке, спиной к столу, около Федора, которого он взялся караулить.
— Товарищи! — раздался опять твердый и спокойный голос от стола.
Некоторые голоса, как бы из протеста, продолжали говорить, но новый председатель земельного комитета постучал концом карандаша по столу. Все смолкло, и взгляды всех обратились к нему.
— Только и берет, дьявол, тем, что карандашом стучит, — проворчал кузнец.
— Товарищи! Предлагаю сосредоточить денежные поступления в руках какого-нибудь избранного вами лица, ответственного перед обществом. В случае же нежелательности лишних расходов я могу взять это на себя, представляя еженедельные отчеты.
— Прос... — сказал было Федор. Но карауливший его Андрюшка поспешно ткнул его кулаком в спину, и он, поперхнувшись, не договорил.
Рядом с Ломовым стал лавочник, и, так как кругом загалдели протестующие голоса, он взял из рук избранного председателя карандаш и постучал им по столу.
— Вот моду-то взяли, окаянные, — сказал кузнец.
— Теперь окрутит этих остолопов, — лучше не надо.
— Вырвали бы у них этот карандаш-то.
— Я предлагаю просить товарища Ломова во избежание расходов принять это на себя. Кто за мое предложение, прошу поднять руки.
Все молчали.
— Пришел незнамо откуда, первый раз его видим и ему — денежные суммы, — тихо сказал печник Иван Никитич, усмехнувшись и покачав головой.
— Прибегаю к поименному голосованию. Иван Никитич, ваше мнение?
Печник растерянно оглянулся.
— Что ж мое мнение. А мне нужно? Мне все равно, как другие...
— Значит, хотите просить товарища Ломова?
— Что ж, пущай, — сказал Иван Никитич. И когда лавочник обратился к другим, он плюнул и отвернулся.
— На какие штуки пошли! — сказал он, обращаясь к шорнику. — Поименное, говорит, голосование. Ведь он же, черт, видит, что я не согласен, так нарочно взял и прямо с меня начал.
— Оплетать умеют. Им обоим синюю куртку носить.
— В самый раз.
— Товарищи, — продолжал лавочник, — для сокращения ставлю для всех вопрос: кто против, поднимите руки.
Все молчали и сидели неподвижно.
— Единогласно...
И лавочник махнул рукой, как бы отрубив что-то.
— Объявляю собрание закрытым.
Все стали нехотя подниматься и расходиться.
— Попали... — говорили мужики, выходя. — И что за народ, бестолочь. Такого сукина сына на порог пускать было нельзя, а они его выбирают.
— Его бы, как он пришел, взять бы голубчика под ручки да в волость. Так и так, мол, товарищ волостной председатель, не угодно ли вам побеседовать.
— Насчет куртки порасспросить, почему она синяя, — добавил насмешливый голос.
— Вот, вот...
— Ах, черти бестолковые. Теперь засядет, будет нас гнуть да карман набивать, и ни черта с ним не сделаешь.
— Главное дело, избран единогласно, вот что плохо.

Пантелеймон Романов

1917 г.




ПУБЛИКАЦИИ ИРИС



© Copyright ИРИС, 1999-2019  Карта сайта