Демократия.Ру



Юридическая консультация онлайн

К счастью, у нас [в России] не сложилось строительство суверенной демократии. Это абсолютно вымышленный термин, ничего в себе не несущий. Демократия либо есть, либо ее нет. Сергей Миронов


СОДЕРЖАНИЕ:

» Новости
» Библиотека
» Медиа
» X-files
» Хочу все знать
Демократия
Кому нужны законы
» Проекты
» Горячая линия
» Публикации
» Ссылки
» О нас
» English

ССЫЛКИ:

Рейтинг@Mail.ru

Яндекс цитирования


15.08.2022, понедельник. Московское время 14:03


«« Пред. | ОГЛАВЛЕНИЕ | След. »»

Глава V. В чем, собственно, состоит значение Французской революции

Все предшествующее изложение имеет своею целью прояснить предмет и облегчить разрешение поставленного мною в самом начале вопроса: какова была подлинная цель Революции? В чем особенности ее характера? Зачем, собственно, она была совершена? Что было ею сделано?

Революция свершалась отнюдь не в целях низвержения господствующих религиозных верований, как это полагали. Вопреки видимости, по сути своей она была революцией социальной и политической, и именно в области социальной и политической она меньше всего стремилась привнести хаос, сделать его в некотором смысле постоянным, упорядочить анархию, как говорил один из противников преобразований. Скорее целью ее было усиление могущества и прав государственной власти. Революция не должна была изменить характера нашей цивилизации, как считали иные, остановить ее прогрессивное развитие, изменить суть фундаментальных законов, лежащих в основе человеческих обществ у нас на Западе. Если мы будем рассматривать Революцию самою по себе, очистив от случайных наслоений, видоизменявших ее образ в различные периоды и в различных странах, то увидим, что единственным ее результатом было уничтожение политических институтов, на протяжении многих веков безраздельно господствовавших над большинством европейских народов и обычно называемых феодальными, и замена их более единообразным и простым политическим строем, основанием которого является равенство условий.

Одного этого было достаточно для совершения громадного переворота, поскольку, помимо того, что старые институты были как бы переплетены со всеми религиозными и политическими законами Европы, они еще внушили множество идей, чувств, привычек, нравов, как бы сросшихся с ними. Потребовалось ужасающей силы волнение, чтобы разрушить прежний общественный организм и сразу же извлечь из него часть, теснейшим образом связанную со всеми его органами. Это сделало Революцию в глазах ее современников еще более значительной, чем она была в действительности. Казалось, она все разрушает, либо разрушаемое ею в действительности соприкасалось со всем остальным и составляло с ним единый организм.

Какой бы радикальной ни была революция, она ввела гораздо меньше новшеств, чем это обычно полагают. Я покажу это позднее. Справедливо лишь то, что она полностью разрушила или еще разрушает (поскольку революция еще продолжается) все, что в старом обществе было обусловлено аристократией и феодальными институтами, так или иначе было связано с ними, все, что хоть в какой-то степени несло на себе малейший их отпечаток.

От старого мира революция сохранила лишь то, что всегда было чуждо этим институтам или могло существовать независимо от них. Революция менее всего была событием случайным. И хотя она застигла мир врасплох, она однако была завершением длительной работы, стремительным и бурным окончанием дела, над которым трудились десять поколений. Не будь революции, старое общественное здание все равно повсеместно обрушилось бы, где раньше, где позднее. Только оно разрушалось бы постепенно, камень за камнем, а не обвалилось бы все разом. Внезапно, болезненным резким усилием, без перехода, без предосторожностей и без пощады Революция завершила дело, которое мало-помалу завершилось само собой. Вот в чем ее значение.

Поразительно, что кажущееся сегодня столь ясным так долго оставалось запутанным и темным для самых проницательных умов.

«Вы желали бы исправить злоупотребления вашего правительства, - обращается тот же Берк к французам, - но к чему искать новое? Почему бы вам не вернуться к давним традициям? Почему бы вам не ограничиться восстановлением былых вольностей? И если вам кажется невозможным восстановить стертые черты общественного устройства ваших предков, почему бы вам не обратить взор в нашу сторону? Здесь вы смогли бы найти старый закон, общий всей Европе». При этом Берк не замечает, что сам имеет дело с Революцией, которая и призвана уничтожить этот самый старый закон, общий для всей Европы; он не осознает вовсе, что речь может идти только об этом и ни о чем более.

Но почему революция, повсюду назревавшая, повсеместно угрожавшая, разразилась именно во Франции? Почему именно у нас получила она известные черты, которые нигде более не встречаются или проявляются неполно? Второй вопрос, несомненно заслуживает особого внимания. Его рассмотрение составит предмет последующих глав.

«« Пред. | ОГЛАВЛЕНИЕ | След. »»




ПУБЛИКАЦИИ ИРИС



© Copyright ИРИС, 1999-2022  Карта сайта